Всегда ли тревожные мысли говорят о том, что человек недостаточно доверяет Богу? Мне кажется, с таким выводом лучше не торопиться. Особенно если мы ещё толком не понимаем, что с человеком происходит, но почему-то у нас уже есть готовое объяснение его переживаний.

Например, человек беспокоится о близком, который тяжело заболел. Ждёт результатов обследования, боится плохих новостей, не знает, чем помочь. При этом ему может казаться, что он недостаточно доверяет Промыслу Божию. Если бы этого доверия было достаточно, он относился бы к происходящему спокойнее. И тогда он начинает упрекать себя ещё и за то, что никак не может отпустить ситуацию.

С чувством печали происходит похожая путаница. Иногда в духовной литературе о печали говорят как о страсти, с которой нужно обязательно бороться. Но печаль бывает разная. Этим словом мы называем и горе после потери близкого, и сожаление о собственном поступке. Получается, прежде чем начинать такую борьбу, стоит понять, что именно мы собираемся в себе побороть.

Что мы называем печалью

Мужчина задумчиво смотрит в окно, рядом лежит блокнот

Печалью мы часто называем своё состояние в целом, не особенно уточняя, что именно чувствуем. Говорим, что нам печально, или просто замечаем: «Это печально». И вроде бы понятно, о чём речь. Но если попробовать разобраться, печалиться мы можем по очень разным причинам. Одного этого слова ещё недостаточно, чтобы понять, что с человеком происходит.

У преподобного Иоанна Дамаскина в «Точном изложении православной веры» перечислены четыре вида печали: горе, грусть, зависть и сострадание. Возьмём, например, зависть и сострадание. Они оказались в одном перечне, хотя причины такой печали совершенно разные. В одном случае человек огорчается из-за чужого благополучия. В другом — переживает из-за чужого несчастья, сочувствует тому, кому сейчас тяжело.

Есть ещё печаль о собственном поступке. Например, человек наговорил другому обидных слов, а потом понял, что переборщил. Ему становится жаль, что так получилось, хочется попросить прощения, по возможности что-то поправить. Апостол Павел говорит о печали ради Бога, которая ведёт к покаянию (2 Кор. 7:10). Иногда именно сожаление о сделанном побуждает человека что-то изменить в своём поведении.

Получается, с печалью стоит разобраться подробнее, прежде чем оценивать её как нечто дурное. Одним словом мы называем разные состояния, вызванные разными причинами. Поэтому и смотреть нужно на то, о чём именно человек печалится и почему.

Святитель Игнатий Брянчанинов, описывая страсть печали, упоминает ропот, неблагодарение и утрату надежды на Бога. Возьмём, например, неблагодарение. Человек может быть благодарен близким за поддержку, но всё равно злиться на происходящее и не понимать, почему всё так случилось. Благодарность за помощь не избавляет его от боли и растерянности.

Представьте, что человек годами строил свою жизнь вокруг семьи или любимого дела. С этим было связано почти всё его представление о будущем. А теперь что-то произошло, привычная жизнь разрушилась, и продолжать жить по-прежнему больше невозможно. Конечно, он может испытывать самые разные чувства. Горевать о потерянном, злиться, бояться будущего, не понимать, как теперь жить дальше.

Со стороны бывает трудно разобраться, есть ли в его переживаниях ропот, неблагодарение или утрата надежды на Бога. То, что человек тяжело переживает случившееся, само по себе ещё не даёт ответа на эти вопросы. Возможно, сейчас он просто горюет, и в самом горевании нет ничего постыдного.

Можно, конечно, поспешить и обвинить его в чрезмерной привязанности к земному. Такие «благочестивые» объяснения тоже встречаются. Но прежде хотелось бы понять, что человек потерял, какое место это занимало в его жизни и как он сейчас с этим справляется. Обвинить легко, а вот выслушать человека и понять, наверное, сложнее.

Чем тревога отличается от тревожности

Мужчина с тревогой сидит за столом рядом с телефоном, на стене часы

Если сравнивать печаль и тревогу, их различие удобно объяснить через время, к которому относятся наши переживания. Печаль часто связана с тем, что мы уже потеряли или чего нам не хватает сейчас. А тревога — с тем, что ещё может произойти, то есть с будущим. Мы не знаем, как всё сложится, опасаемся, что что-то пойдёт не так. Эта неизвестность и может нас тревожить, особенно когда мы обдумываем возможные последствия и пытаемся к ним подготовиться.

Если посмотреть на это с практической стороны, тревога в каких-то ситуациях нам помогает. Перед важным событием мы заранее готовимся, перед разговором подбираем слова, собираясь в путешествие, проверяем, всё ли взяли с собой. Конечно, хотелось бы обойтись без подобных переживаний, но здесь тревога помогает собраться и подготовиться. Само по себе это чувство ещё не означает, что с нами что-то не так.

А вот тревожностью называют более устойчивую склонность испытывать тревогу в разных обстоятельствах. Попробую объяснить на примере. Человек может сильно тревожиться перед обычным разговором, от которого вроде бы ничего особенного не зависит. И тут уже стоит разобраться, что именно его беспокоит. Возможно, он заранее думает о том, как его воспримут, как он будет выглядеть, не скажет ли чего-то лишнего и что о нём после этого подумают.

Такие сильные переживания могут повторяться в самых разных ситуациях. В том числе в тех, в которых человек бывал не раз и всё проходило более-менее благополучно.

Со стороны такой человек может казаться собранным и предусмотрительным. Он старается всё учесть, заранее подготовиться, несколько раз проверить сделанное. Сколько при этом у него беспокойства и бессонных размышлений, окружающие могут и не замечать. Да и сам он порой считает, что иначе нельзя. Если заранее не перебрать все возможные неприятности, обязательно что-нибудь упустишь.

Почему человек так тревожится, приходится выяснять в каждом случае. Здесь могут иметь значение и здоровье, и нагрузка, и обстоятельства жизни, и прежний опыт. Иногда многое связано с тем, чего человек от себя требует и как относится к собственным ошибкам. Например, ошибиться для него означает гораздо больше, чем просто сделать что-то неправильно и потом исправить. Он боится, что его сочтут неспособным, перестанут уважать. И тогда даже к обычному делу готовится так, будто на кону стоит всё отношение окружающих к нему.

Если тревога мешает спать, работать, общаться и отдыхать, стоит обратиться за помощью. Слово «тревожность» само по себе ещё не означает какого-либо диагноза. Но разобраться, почему человеку настолько трудно, можно. Привычка тревожиться не обязывает его всю жизнь с этим мучиться.

Как мы разгоняем тревогу своими мыслями

Сидящий за столом мужчина окружён клубком линий как образом тревожных размышлений

Замечали, сколько времени мы можем провести в размышлениях о будущем, когда тревожимся? Пытаемся учесть какую-то деталь, подготовиться, найти ответ на вопрос, который нам ещё никто не задал. И всё это вроде бы должно нас успокоить. Иногда так и происходит: в процессе размышлений мы замечаем, что что-то упустили, находим нужную информацию и понимаем, что делать дальше. От этого становится спокойнее.

Но бывает, что спокойнее не становится, и мы продолжаем всё обдумывать. Например, человек вроде бы уже решил, что скажет на предстоящей встрече, но снова и снова представляет, как ему возражают, как он теряется, что о нём в этот момент подумают. Хотя ничего этого ещё не случилось. Он пытается предусмотреть любой возможный поворот разговора, но к одному неприятному предположению добавляется ещё одно, а потом следующее. И тревоги от этого только прибавляется.

В таком случае хорошо бы посмотреть, к чему приводят наши размышления. Стало ли понятнее, что делать дальше? Удалось ли что-то решить, найти недостающую информацию, где-то подстелить соломку? Или соломку мы уже подстелили, но теперь с завидной изобретательностью придумываем, что ещё плохого может случиться?

Мы можем проверить документы перед поездкой, договориться о встрече, уточнить что-то у врача. Здесь у нас есть возможность выбирать, действовать и отвечать за свои решения. Но добиться уверенности, что ничего плохого не случится, уже не получится. Вот почему иногда не удаётся успокоиться, хотя мы вроде бы всё предусмотрели. Хочется ещё и знать наверняка, что всё будет хорошо, быть уверенным в будущем.

Особенно это заметно, когда мы переживаем за близких. Мы звоним, расспрашиваем, как дела, стараемся контролировать ситуацию. Даже узнав, что всё в порядке, через какое-то время снова начинаем беспокоиться. Опять появляются сомнения, мысли о том, что может случиться что-то нехорошее. И снова хочется позвонить, что-то проверить. Времени и сил на это уходит очень много. Эту ситуацию я подробно разбирал в статье «Когда забота о близких превращается в тревожную муку».

Иногда мы настолько подробно представляем возможное несчастье, что начинаем горевать о потере, которая ещё не произошла. Близкий человек рядом, с ним всё хорошо, а мы уже представляем, как будем жить без него. В этом случае тревога и печаль могут пересекаться: мы боимся возможного будущего и уже переживаем его так, будто оно наступило.

В таких случаях можно, конечно, задаться вопросом о доверии Богу. И здесь интересно разобраться, что мы от этого доверия ожидаем. Если уверенности, что с нами и нашими близкими ничего плохого не случится, то такой уверенности у нас нет. Нам приходится заботиться о тех, кого мы любим, принимать решения и строить планы, понимая, что предусмотреть всё невозможно. Это наша задача. А если нам трудно выдерживать эту неопределённость, с этим тоже нужно разбираться.

Если пугают мысли в голове

Мужчина за столом замечает пугающую мысль, изображённую отдельным клубком карандашных линий

Бывает так, что человек испытывает тревогу уже из-за того, что приходит ему в голову. Например, непонятно откуда возникает пугающая мысль, которой он совсем от себя не ожидал. Она настолько противоречит его желаниям и убеждениям, что кажется какой-то чужой. И он пытается понять, почему вообще мог об этом подумать. Неужели он действительно этого хотел? Является ли грехом сам факт появления такой мысли? И как сделать, чтобы она больше никогда не появлялась?

В аскетической традиции появление помысла отличают от согласия с ним. Преподобный Иоанн Лествичник называет первоначальное появление мысли или образа прилогом и не считает его грехом. Дальше он отдельно рассматривает, как человек относится к возникшему помыслу. Получается, из того, что какая-то мысль пришла нам в голову, ещё не следует, что мы с ней согласны или хотим поступить так, как представили.

Такая нежелательная мысль может возвращаться, хотя человек совершенно не хочет воплощать её в жизнь. И тогда он пытается с ней поспорить, проверить себя, убедиться, что никогда так не поступит. Сам он может воспринимать это как духовную работу. На какое-то время становится легче, но потом всё может повториться. Эти попытки снова и снова разобраться с одной и той же мыслью занимают много времени и выматывают.

Если такое происходит регулярно и мешает жить, стоит обратиться к психологу или врачу-психиатру. При этом полезно рассказать не только о содержании пугающих мыслей, но и о том, как вы пытаетесь с ними справиться. Как часто они возвращаются, что вы делаете, чтобы успокоиться, надолго ли становится легче, сколько времени на всё это уходит. Об этом стоит рассказать, чтобы за обсуждением самой мысли не упустить постоянные проверки себя и самообвинения, которые тоже изматывают человека.

Вопросы о грехе и отношении к помыслам можно обсудить со священником.

С чего можно начать

Мужчина дома за столом записывает в блокнот наблюдения о своём состоянии

Чтобы обратиться за помощью, не обязательно сначала точно определить причину своего состояния. Можно начать с того, что получается описать: когда стало тяжело, что тогда происходило, как изменились сон, работа, общение с близкими. Даже если всё это пока не складывается в понятную картину, уже будет о чём говорить со специалистом.

В работе с тревогой мы выясняем, чего человек опасается и как пытается справиться с беспокойством. Обсуждаем, как он понимает чужие слова, чего требует от себя, почему ошибка кажется ему недопустимой. А дальше можно пробовать действовать иначе. Например, принимать обычные повседневные решения, не дожидаясь полной уверенности в результате. Одного понимания своих трудностей для этого не всегда достаточно. Что именно имеет смысл менять и с чего начинать, зависит от состояния и обстоятельств человека.

Если мы понимаем, что человек сейчас больше печалится, чем тревожится, разговор будет немного другим. Здесь нужно уточнить, с чем связана его печаль. Как мы уже говорили, человек может горевать о потере, сожалеть о собственном поступке, сочувствовать чужой беде или огорчаться из-за чужого благополучия. От этого и будет зависеть, с чем мы дальше будем разбираться.

Если речь об утрате, стоит понять, что потеряно, что это значило для человека и как теперь изменилась его жизнь. Не всегда здесь сразу нужны совет или объяснение, почему следует смотреть на происходящее иначе. Иногда человеку прежде нужно рассказать о случившемся, не опасаясь, что его поторопят утешиться, а потом постепенно разбираться, как жить дальше.

Вопросы и ответы

Мужчина размышляет об обращении за помощью; рядом сцены разговора с психологом, врачом, священником и близким

Чем тревога отличается от тревожности?

Например, завтра предстоит важный разговор, и мы беспокоимся, как он пройдёт. Это тревога. А тревожностью называют склонность испытывать её часто, в самых разных обстоятельствах. Вроде бы разговор обычный, человек бывал в такой ситуации не раз и всё проходило благополучно. Но почему-то каждый раз он снова ждёт неприятностей и сильно переживает.

Почему тревожно, хотя явной причины нет?

Иногда мы сами не можем толком объяснить, отчего тревожимся. Вроде бы ничего особенного не происходит, а беспокойство есть. Стоит посмотреть, когда оно появляется, что было перед этим, о чём мы в этот момент думаем. Заодно учесть, как обстоят дела со сном, нагрузкой и здоровьем. Не всегда получается разобраться самому. И приходить к психологу уже с готовым объяснением своей тревоги совершенно не обязательно.

Как понять, что с подавленностью и потерей сил пора к врачу?

Если подавленность или потеря интереса к привычным делам стали почти ежедневными, стоит поговорить с врачом-психиатром. Особенно если человек проводит в таком состоянии большую часть дня уже две недели или дольше. По одному этому признаку мы ещё не можем сказать, что у него депрессия. А если ему совсем тяжело или становится заметно хуже, ждать две недели, конечно, не нужно. Подробнее об усталости, истощении, депрессии и унынии я писал в статье «Когда силы оставили человека».

Тревога означает, что я недостаточно доверяю Богу?

Мне кажется, с таким выводом лучше не торопиться. Человек может тревожиться за заболевшего близкого или бояться, что не справится с важным делом. Прежде хотелось бы понять, что с ним происходит. Иначе мы ещё толком не выслушали человека, а уже объяснили ему, чего не хватает в его вере.

К кому обращаться — к психологу, психиатру или священнику?

Например, человек сильно тревожится и заодно упрекает себя в маловерии. С психологом можно разбираться в самой тревоге, а вопросы о вере и отношении к Богу обсудить со священником. Если состояние настолько тяжёлое, что трудно спать, работать и справляться с обычными делами, стоит обратиться к врачу-психиатру. Не обязательно выбирать кого-то одного и ждать, что он ответит сразу на все вопросы.

Источники